Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.


- Надо раадоваться, не надо напрягаться. Надо рааадоваться...
Полуголый Центр вылез из автобуса финнов, напевая песенку и чуть ли не облизываясь, как довольный кот от сметаны. Сан Саныч как раз в этот момент пытался растолкать Демона, раскинувшегося прямо на земле, там, где вчера пили.
Жаркое июньское солнце перевалило за полдень, с автобусной стоянки было видно, что сцена уже почти готова - вплоть до большого черного навеса. Рабочие суетились муравьями, с воплями и немецкими пулеметными матюгами, - а на тихой стоянке гигантский Демон богатырски храпел, не откликаясь на крепкие пинки барабанщика "утробников". Диссонанс, однако. Впрочем, смотрелось это привычно, и как будто бы даже надлежаще.
- Стрекоза, блядь! Все пробздела, - бессильно выругался Саныч. - Центр, помоги!
- Не надо напрягаться, - мурлыкнул жмурившийся Центр, почесывая живот.
Саныч смерил взглядом солиста и только вздохнул.
- Ну, и как оно?
- Чудненько! - медово сказал вокалист, щурясь на солнце.
- Понравилось, значит, - хмыкнул барабанщик.
- Замечаательно, - мяукнул Центр, потягиваясь.
- Бесстыжий кот, - в открытую заржал Саныч.
- Саам ты не поэт, - солист сладко зевнул. - Который у нас час?
- Двенадцать дня. Саундчек в пять, - посерьезнел молодой барабанщик.
- Понятно, - кивнул Центр и сказал, обернувшись к автобусу финнов. - Прости, солнышко, но придется тебе проснуться.
Саныч предусмотрительно заткнул уши. Центр набрал воздуху и...
Оглушительное "РРРРОТАПАААДЪЕЕЕМ!!!" пронеслось над всем полем, заглушив даже дрели немцев и включив сигнализацию во всех машинах в радиусе километра.
**
Малевичу снился неприятный сон.
Он опять лежал в койке посреди казармы и ждал рассвета. К концу второго года службы его начала мучить бессонница, и он с тоской вспоминал первые месяцы службы, когда, измученный непривычной новой жизнью, спал даже стоя. Малевич лежал без сна в полной тьме, ощущая спиной комки сбившегося матраца. В нос била вонь грязных носков, с верхней койки свешивалась рука сослуживца, храпевшего, как последняя сволочь.
Почему-то на соседних койках перешептывались по-немецки. Но Малевич не обращал внимания. Он страдал, мечтал о своей гитаре и хотел домой.
Часы на стене клацнули, дверь казармы противно заскрипела, впуская капрала Валейко. Привычный до зубной боли рев "РРРРОТАПАААДЪЕЕЕМ!!!" вскинул солдат с коек. Дробно затопали ноги, зашуршала одежда, капрал заматерился - начинался новый, заранее ненавистный день...
И вдруг Малевичу плеснули ледяной водой в лицо!
Вокалист подскочил с земли, не понимая, где находится. Он сидел у колеса автобуса. Полуголые незнакомые девки и парни спали вповалку на траве. Рядом валялись вверх тормашками переносные холодильники, блестели кучи пустой тары, солнце било в глаза, издалека слышалась немецкая речь...
- Рок Ам Ринг, - сс счастливой улыбкой выдохнул Малевич и кулем повалился обратно на землю.
Еще никогда ледяная вода в лицо не пробуждала в нем столь светлые чувства. Вокалист влюбленно уставился на Крэка, который черным обелиском высился над ним, уставив руки в боки.
- Голова не бо-бо? - въедливо спросил басист, отбрасывая пустую бутыль из-под минералки.
- Бо-бо, - безмятежно согласился зеленоглазый.
Мигрень тяжко застучала в виски, словно поджидала этих слов. Улыбка исчезла с губ Малевича, и вокалист застонал, хватаясь за голову.
- Гондон, - подытожил Крэк. - Саундчек в пять, таблетки в автобусе.
Басист повернулся и пошел прочь.
**
- Пум-пурум-пум-пуум... Пум-пурум-пум-пуум, - Штиль, как всегда, медитировал над своей гитарой, что-то еле слышно напевая.
Он сидел один на раскладном стульчике у автобуса, волосы его свесились, закрывая лицо, а пальцы меланхолично щипали струны неподключенной гитары.
"РРРРОТАПАААДЪЕЕЕМ!!!" - донеслось раскатистое эхо.
Петенька, только-только вернувшийся от сцены, выскочил из салона, как ошпаренный.
- Что это? Кто это?! Центр?!
- У-гумм... Ви-аау-пурум-пум-пуум, - промычал Штиль, продолжая ласкать янтарный Ибанез.
Менеджер вытаращился на гитариста:
- Ты разговариваешь?!
- Уг-муум, пум-вау-вау-вааау...
- Господи, куда катится этот мир! - Петенька схватился за голову.
Штиль поднял голову и задумчиво сказал вслед несчастному менеджеру, который поскакал обратно в сторону сцены:
- Да, я разговариваю...
Тут же послышался дикий гогот Центра с Демоном, выбежавших на стоянку. Штиль любопытно наблюдал за тем, как задыхающиеся от бега и хохота "утробники" ломанулись в автобус и там продолжили ржать.
Вслед за ними притрусил Сан Саныч, тоже фыркавший от смеха.
- Коз-зодои, - всхлипнул барабанщик, опираясь руками на колени и заходясь в беззвучном хохоте.
- Штиль, ты бы видел их лица! - Центр выполз на улицу, держась за живот. - Финны как дропнулись хором! Внезапно! Взрыв на фабрике гороха! Ой, бляяяя, не могу...
- Ржут тут, спать не дают, - пробурчал встрепанный Бан, выпадая из автобуса.
Центр снова зашелся хохотом.
Гитарист молча улыбался, но не столько из-за ржача друзей - сколько из-за Малевича, который вышел было на стоянку, но тут же ломанулся прочь с перекошенным лицом. Штиль не сказал ничего - потому что принцип "онемевшая Швейцария" был дороже.
**
- Превед, медвед, - благодушно поздоровался Дринк, наблюдавший за саундчеком каких-то итальянцев.
Малевич подгреб к довольному барабанщику и ссутулился рядом, сунув руки в карманы.
- Вот скажи мне, - сумрачно начал солист. - Как ты умудряешься столько выжирать и не страдать потом похмельем?
- Организьма такая, - улыбнулся Дринк. - Печень хорошая, совесть спокойная.
Малевич сердито смотрел на сцену, где южане мельтешили, что-то без устали лопоча на своей певучей речи и шпыняя техников, как кегли в боулинге. Замученные звукари метались, пытаясь выполнить противоречивые требования, и чем дальше, тем меньше было толку.
Солист отвернулся с тяжелым вздохом:
- Суки, морскую болезнь нагоняют...
- Вообще-то, на меня тоже, - поделился Дринк.
- А чего ты радостный в таком случае, спрашивается?
- Музыку делать будем, - спародировал чукчу барабанщик. - Хорошо, однако.
- Хорошо, однако, - передразнил Малевич. - Просто ты на ту девчонку в команде загляделся.
- И это тоже, - Дринк расплылся в похабной ухмылке. - Ничего, кстати. Группа Лакуна Пойл или Лимона Койл называется, я хэзэ. Главное, девочка красивая. После них будут чекать утробники, потом мы. О, Баныч со Штилем уже подтянулись! Мааальчикииии!
Бана перекосило от гаденькой ухмылки Дринка хуже, чем от недозрелой рябины. Клавишник тут же отвернулся, делая вид, что занят разговором со Штилем.
Малевичу захотелось влепить барабанщику подзатыльник, до того раздражало вечно солнечное настроение Дринка. Но солист только заскрипел зубами, глядя на независимо идущего Центра с Демоном и Санычем за спиной.
- Так, stage plan* у тебя с собой? - вспомнил Малевич.
Дринк всполошенно захлопал по карманам.
- Он же у Крэка!
- Отлично, - с облегчением вздохнул солист. - Тогда пойду за Крэком и планом. Скоро буду.
Дринк вдруг заржал:
- Шикарно прозвучало, приятель! За крэком и планом, слышал бы ты себя со стороны!
- А ты только сейчас просек? - буркнул Малевич и скоренько потопал прочь, подальше от Центра, которого видеть не мог после вчерашнего.
"Ядовитый" пошел напрямик через кусты, и не заметил, что Саныч, что-то сказав Демону, слился следом за Малевичем.
**
- Малевич!
Вокалист, уже шуршавший у автобуса фольгой пенталгина, обернулся на негромкий зов.
- Поговорить нужно, - промолвил барабанщик, подходя вплотную к Малевичу и задирая голову.
Несмотря на разницу в росте, солист совсем не ощущал, что смотрит сверху вниз. Наоборот, уверенный взгляд молодого человека заставлял... пасовать, что ли. "Да кто ж он такой?" - мелькнуло в голове у "ядовитого".
Малевич, выцепив таблетку, запил ее минералкой и проворчал:
- Че надо?
- Малевич, наш совместный тур только начался, и у вас с Центром уже терки, - сразу взял быка за рога Саныч. - Что за дела?
- А тебе-то что?! - поднял бровь вокалист.
- То, что лично я хочу, чтобы мы все работали эффективно, и заполучили бы себе как можно больше денег и фанатов, - барабанщик глянул на Малевича, да так колко, что того озноб продрал по коже. - А так, как сейчас, быть не должно...
- Не твое обезьянье дело, должно-не должно! - взревел Малевич и замахнулся на Саныча.
Это он попытался замахнуться. Но юркий малец внезапно очутился за спиной вокалиста, и столь же неожиданно рука Малевича оказалась пребольно вывернута за спину.
- Не надо напрягаться, надо радоваться, - сказали сзади. - Ты подумай над тем, что я тебе сказал.
- Да пошел ты, Бэтмен хуев! - заорал солист, волчком разворачиваясь к Санычу.
Может, июньское солнце напекло, может, немецкий воздух был особенный, но у Малевича помутилось в глазах от адской смеси ревности, злобы, обиды и искреннего удивления тому, что - оказывается - не все его любят. Точнее, не любит некий вертлявый мудак. Рыкнув, вокалист медведем пошел на Саныча. Барабанщик резко отскочил и впилился прямо в появившегося откуда-то Крэка.
Басист отодвинул юношу от себя, тут же благоразумно смывшегося, и затем сжал плечи Малевича:
- Стоять, друг. У нас саундчек, - мягко произнес Крэк. - Ш-ш, спокойно. Ты же не хочешь новый Суздаль?
Малевич зажмурился, вдохнул поглубже, выдохнул и открыл прояснившиеся глаза:
- Ты прав. Второго Суздаля не будет.
- Ну вот и молодец. Выпей еще водички и топаем к сцене, - басист протянул ему бутылку.
Вокалист трясущимися руками вытащил пачку сигарет.
______________
*stage plan - план расстановки музыкантов и их техники на сцене.

@темы: серия №...