22:11 

1x08. Струнный бой

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.


Третий прогон песни шел не лучше двух предыдущих. Центр заткнулся на полуслове, выдернул наушник и встал напротив гитарного монитора. Гитара визжала, жужжала, гудела, но только не рычала как надо. Похоже, накануне звукари пропили не только трехдневный запас алкоголя, но и слух с руками.
- Кончай балаган, - Центр перехватил гриф гитары, остановив Штиля. Когда остальные тоже смолкли, вокалист обернулся к Бану и, тыкая в сторону звукорежиссерского пульта, предельно спокойно выцедил. – Объясни им, как хуево быть до жопы деревянным. Иначе я...
Клавишник резво слинял со сцены. Демон уселся на монитор, СанСаныч долбил палочками друг об друга, Штиль молча пялился в дощатый пол, Центр наматывал круги по эстраде.
Пока издалека не прокричали на ломаном русском:
- И в чем проблема ваш гитара?
- Мы не визглявая Аврил Лавин! - в тон рявкнул Центр и шарахнулся от собственного голоса сквозь киловатты аппаратуры. – Нам нужно мясо!
- Не орай, цыпочка.
Центр собрался ответить, но вовремя разглядел, с кем пререкается.
К сцене грозно и необратимо приближалась спортивная блондинка в байкерских штанах и бандане. Ей не обязательно было демонстрировать цветной татуаж на руках или массивные цепи на поясе, чтобы напомнить: женщина-звукорежиссер – это не просто нонсенс, это пиздец и катастрофа.
Поднявшись на сцену, звукомонстр деловито прошлась до маршалловского монитора, и скомандовала:
- Давай, златовласка, пиликни.
Штиль послушно вдарил по струнам.
***
Никогда «ядовитых» не отстраивали так быстро. Отыграв «на ура» три композиции, «Acid eaters» вернулись к автобусу.
Впервые при виде Петеньки панки синхронно скривились от жалости. Менеджер стоял у дверей и боязливо дергал за локоть Демона, который держал в каждой лапе по два ящика пива и подгонял копошащихся внутри автобуса собратьев.
- Штиль, не порти погоду, пошли с нами, - вопил басист «утробников». – На кой по бабам вздумал шляться?
- По звукобабам! – прорезался радостный хохот, и Центр спрыгнул с верхней ступени автобуса прямо на землю. – Звукобабы – самые пиздатые бабы в мире! Петенька, укандыляй, пока пятки хуем чесать не заставил. Мы у финнов будем. Ясно?
Петенька тяжко вздохнул и отцепился от Демона.
- О! Бан, слышь меня? – басист заглянул в автобус, будто его можно было не расслышать. – Раз Штиль к звукарям, ты айда с нами. Переводчиком будешь!
- Передастом, - СанСаныч сошел по ступенькам. Недобро глянул на подошедшего Малевича, но завязывать разговор не стал.
«Утробники» копались еще минут пять, прежде чем исчезнуть с горизонта и уступить автобус «ядовитым».
- А вы где будете? – рискнул спросить Петенька.
Дринк, выудивший из сумки три бутылки вискаря, расплылся в солнечной улыбке:
- На девочках.
Не уточнять, на каких, у Петеньки ума хватило.

Девочек Крэк подцепил славных. Все, как одна – длинноногие, пышноволосые, с пирсингами в самых неожиданных местах. Ближе к полуночи стерлись границы, кто изначально с кем собирался, к тому же приехали подружки на удобном микроавтобусе, у которого пассажирское кресло только рядом с водителем, а все остальное – кровать.
- Сфотографируй меня, - девчонка широко раздвинула ноги, демонстрируя два серебряных колечка. – Хочу, чтобы ты сфотографировал и поставил себе на заставку.
- Такое можно, - слетевший с катушек Малевич готов был пообещать все, что угодно, даже интимное фото на заставке смартфона.
И бросать его потом где попало, чтобы все видели.
Оказавшись в ладони, блядская техника пикнула и потухла.
- Батарея села, - от досады Малевич чуть не швырнул смартфон в борт.
Это все из-за Крэка. Нахуя так названивал прошлой ночью?
- А запасная есть? – девчонка тоже раззадорилась не на шутку.
Малевич пулей вылетел из машины.

Запасной аккумулятор, как любая вещь «на всякий случай», оказался в самых недрах походной сумки, где и карманов-то быть не должно, пришлось раскидывать шмотки по соседним креслам. Наконец, экран смартфона бодренько мигнул заставкой и слету поймал сеть.
Скидывая вещи обратно в сумку, Малевич обронил дезодорант. Вокалист изошел ядом на автобус, тур и немцев за компанию, пока шарил рукой под креслом. В пальцы попалась какая-то тряпка, Малевич вытянул ее на свет, глянуть, чье барахло, и от ярости покрылся бурыми пятнами.
Перед носом болтались черные боксеры знакомо-мелкого размера. И явно ношенные.
- Ебучий сук, – отбросив трусы в сторону «утробных» баулов, Малевич долго тер ладони о джинсы, будто так они очистятся.
Психологическая атака по всем фронтам возымела действие. Малевич понимал, что задумка подлая, грязная даже для него, но если бить по болевым точкам, то сразу по всем: музыка, дружба, репутация. Кроме того, к выходке бонусом предлагалось беспрецедентное шоу «Танки в гневе».
Плюнув на дезодорант, «ядовитый» схватил в охапку свои вещи и наскоро утрамбовал в сумку. Вокруг автобуса кишел народ, но никому не пришло бы в голову заглянуть внутрь, поэтому Малевич не боялся оказаться застуканным, расчехлив «Ибанез» Штиля.
Спускать струны слишком ненадежно, «утробник» и во сне сможет гитару настроить. Поэтому Малевич открутил болты одного из звукоснимателей и подрезал контакты. А чтобы сразу не отвалились, заклеил контакты жвачкой.
Она вряд ли весь сет продюжит. Так пусть попробуют сыграть «мясо» при отрубленном хамбеккере. Да, ребячество, но эта тощая задница должна обосраться на «Рок-ам-Ринге».
***
Утром первого фестивального дня хрен выспишься.
«PinkPop» закалил, но не намного. «Утробники» пропустили момент, когда «Рок-Ам-Ринг» превратился в гудящую массу многоголосой, многоязыкой толпы. Никакие ограждения не спасали от фанатов, пресса вирусом растворилась в администраторском лагере, и если бы не постояльцы-финны, Центр пошел бы вразнос. Забравшись с ногами в кресло, он выдавал одну безумную идею за другой, и самая безобидная заключалась в отлове фанаток и принудительном шрамировании логотипа «In Utero» с хартаграммой непременно на сиськах. Кустарным способом.
- Нас запомнят, - тихо повторял Центр, будто в кататонии. – Они все нас запомнят.
Остальные его восторга не разделяли и напрягались всякий раз, когда кто-то долбился в дверь комфортабельного финского автобуса. Финны не рисковали открывать окна, только люк на крыше. Даже непоколебимый Демон припомнил «Охоту на пираний», выглядывая из-за занавески на поле.
- Журналисты надеются поймать вас завтра, - по-английски сказал Вилле, глядя на Центра. Бан, валявшийся рядом с минералкой в обнимку, перевел для своих. – С «РаР» никто не уезжает сразу.
Еще не протрезвевший и всклокоченный Юсси69 подскочил сзади к СанСанычу и повис на его плечах, перегнувшись через спинку кресла.
- Вы сваливаете завтра? – это единственное, что понял ударник «утробников» перед непереводимой тирадой, очевидно – на финском.
- Сваливаем, - расслабленно протянул СанСаныч. – Как думаете, Штиль закадрил звукобабу?
- Кто кого, - заржал Демон. – Она ж его одной сиськой уложит, второй накроет.
- Не такой уж Штиль хлипкий, - Центр отвлекся от планов по завоеванию мира и перетек на другой ряд, к Вало.
- Хлипкий-не хлипкий, ты ее четвертый размер видел?
- Не разглядывал! Это ты у нас – грудомер.
- Глаз-алмаз, - довольный Демон чокнулся бутылкой с Юрки69, который в разговор не врубался, но команду «выпить» поддержал. - Кстати, там Петенька шкребется.
- Да пох, - томно отозвался Центр, устраиваясь сидя во весь рост на Вилле.
Истатуированные руки сомкнулись в районе пряжки, и все остальное стало совершенно не важно.

***
Смотровая площадка на «РаР» была не чета «розовой» - гораздо шире, располагалась дальше, да и экраны больше походили на висящее над сценой НЛО.
- А где Малевич? – Дринк перегибался через перила и кидался в толпу чипсами.
- Без понятия, - отрезал Крэк.
Участившиеся выкрутасы вокалиста начали заебывать и, глядя свысока на пестрое живое море, Крэк продумывал методы борьбы с мелкой пакостью из «In Utero». Причина была ясна – однажды Малевич по пьяни поведал историю их с Центром «дружбы», обусловленную его послеармейской голодухой и вечно крутившимся под ногами виктимным чучелом. Но как пресечь дальнейшие выпады, колеся по Европе в одном автобусе, Крэк со своим IQ не представлял.
- О май гааад, - пропищали рядом, отвлекая.
Дринк и Крэк обернулись синхронно. Перед ними радостно приплясывала маленькая азиатка с фотоаппаратом наперевес. Коротенькая юбчонка, длинные черные стрелки на глазах и фривольные хвостики напоминали классику аниме. Но окончательно добили «ядовитых» белые гольфики с ободками из клубничек.
- Ви рюссишь бэээнд, йеееес?
Такого неподдельного восторга Дринк не видел даже в глазах любовниц.
- Йееес, - медово протянул он, сразу облапав тонкую ручку нимфетки.
Крэк улыбнулся из вежливости.
- Оооо, я вас сразу узнать! Я вас видеть на ютьюб виз ю бойфренд!
- Штооооо? – набычился махом Дринк. – Какой бойфренд, сладкая?
Крэк развернулся полностью, на площадке стало гораздо интереснее, чем на сцене.
- Ю бойфренд! Кудряшка-хвостик. Вы говорить про его классный попка.
Крэк прикусил губу, чтоб не заржать. Дринк выпятил нижнюю челюсть.
- Послушай, киса, - ударник почти прижался к девчонке, но ее он совершенно не пугал. – Этот мальчик не мой бойфренд. Он играет в группе, с которой мы ездим по Европе. Мы даже сидим обычно в разных концах автобуса.
- Оооо, вы ездить в один автобус? – она разве что в ладоши не захлопала.
Крэк расхохотался в голос. Дринк развернул нимфетку за локоть, подтолкнул к выходу с площадки и рыкнул для скорости:
- А ну пошла отсюда!
Нимфетка усвистела, отщелкав на бегу целую фотосессию.
- Ну чего ты ржошь? – надулся Дринк. Его возмущенное сопение отчетливо слышалось даже сквозь ирландский рок-н-ролл.
- Чем ты только думал? – Крэк покачал головой. Настроение стремительно взлетело, что очень радовало накануне сета.
***
- Они завели толпу, - Центр обреченно глядел из-за кулис на предфинальный расколбас «Acid eaters». – Они ее порвали нахрен.
- Мы добьем, - сжал его плечо СанСаныч, но Центр скинул руку. Впрочем, локоть Вало остался вокруг его шеи.
- Добивать – это полный отстой. Они должны от нас грызть перила, ебаться в толпе и рожать на месте!
- Даже так?
- Только так! Всё, ебантяи мои, штаны подтянули, члены уложили, вперед на баррикады!
Взмыленные «ядовитые» уходили за кулисы с другой стороны. Но Малевич обернулся и полоснул надменным взглядом через всю сцену.
- Опять нарывается, - грустно заметил Демон, перекидывая ремень баса через плечо. – Опять бить придется.
***
Малевич взлетел на смотровую площадку как раз в тот момент, когда «In Utero» спустили по фермам свои флаги.
- Позеры, - прищурился «ядовитый», закуривая. Рядом очень не хватало Крэка или Дринка, но те решили отдышаться и снять телок.
Бесконтрольная толпа свистела и орала. Сделай «утробники» ставку на хваленую мелодичность и нытье Центра, проиграли бы сразу. Но надежды Малевича не оправдались.
Центр вальяжно подплыл к краю сцены, оглядел раздраконенные первые ряды и рывком сорвал с шеи нитку бус. Костяшки брызнули с лески в толпу, грохнули барабаны, и вместе с жестким риффом по полигону прокатился голос.
Чтобы завоевать многотысячную площадку, «In Utero» потребовалась секунда.
Они забили на принцип «треки нон-стопом». Центр мог перестать петь и, закатываясь хохотом, орать в толпу отборные русские маты, в ответ ему швыряли белье. Он вопил: «Отдайте мне свои яйца!» и ему скандировали хором: «Яй-ца, яй-ца».
- Тупое стадо, - Крэк появился рядом неожиданно, облокотился о перила.
- Он их ведет, - признал Малевич. – Как котят берет и ведет. А они идут.
- Еще мессией его назови.
- Ну счас. Он просто хорошо потрахался.
Крэк раздраженно сплюнул на площадку.
- Нас тоже запомнят.
- Еще не вечер, - нахмурился Малевич.
Западня сработала на предпоследнем треке. Когда Малевич уже не ждал эффекта от своей подлости и почти смирился. Гитара взвизгнула, перешла на свист и, наконец, смолкла.
- А запасную ты с собой не возишь, - довольно усмехнулся Малевич.
Крэк медленно обернулся к вокалисту, будто видел его впервые. И, промолчав о недовольстве и своих опасениях, ушел с площадки.
Взведенная, словно курок, толпа вопила и лезла на ограждения. «Утробники» игнорировали ее, будто фестиваль сжался до размеров сломанной игрушки Штиля. Наконец, Центр повернулся к залу.
- Какое-то хуйло уебало нам гитару.
Принесли второй микрофон, и Бан вежливо перевел обращение на цивильный английский.
- Поэтому сейчас мы не сможем сыграть для вас красивую финальную композицию.
Центр оглянулся на согруппников, будто за подтверждением. Штиль, кривясь и дуясь, выкручивал ручки подсунутого «Стратокастера». Демон осклабился. СанСаныч пожал плечами. Бана никто не спрашивал.
- Мы… - Центр сделал паузу. И рявкнул сочным гроулом. – Взъебем вас металлом!
Полигону хватило одного знакомого слова, чтобы отреагировать синхронно с ухнувшим ритмом. «Стратокастер» звучал непривычно для последних сорока минут, но вполне подходяще. И легендарная «Rebell Yell» узнавалась с первых нот.
- Да бросьте, - простонал Малевич, зажимая руками голову.
Глядя, как Центр надрывается вместе с хором орущих в толпе металлистов, лидер «ядовитых» еще надеялся, что вырытая другому яма не окажется собственной могилой. Но пришло время припева, и на сцену вышел Вилле Вало. Фронтмен «HIM» никогда не чурался хватать друзей за задницы. И, кажется, никогда не пел дуэтом, так попадая в терцию.
Когда Малевич спускался со смотровой площадки, агония полигона достигла критической отметки.

-------------------------------------------------------------------------
* хамбеккер – вид звукоснимателя.

 
запись создана: 17.09.2010 в 09:21

@темы: серия №...

   

HIGHWAY TO HEAVEN

главная